В связи с 35-летней годовщиной вывода "ограниченного контингента советских войск" из Афганистана предлагаю читателям несколько своих стихотворений того времени. Первое было написано в феврале 1986 года, в разгар войны. Один человек, прочтя его, посоветовал никому это стихотворение не показывать, а лучше всего сжечь. Я не сжег, а некоторое время спустя, когда в составе группы молодых литераторов Запорожья выступал перед солдатами воинской части города, прочел его. После моего выступления ко мне подошел командир сидевших в зале солдат, молоденький лейтенант, совсем еще мальчик, и пожал мне руку. — Ничего более важного в оценке моей работы представить не могу.
Также я включил в эту поэтическую подборку стихотворение, написанное вскоре после "Ночи саперных лопаток" в Тбилиси, 35-летие которой будет отмечаться 9 апреля.
Михаил Сергеевич Горбачев, сделав большое дело — выведя войска из Афганистана, — тут же устроил бойню в Тбилиси, через год — в Баку, еще через год — в Вильнюсе. Оттуда уже протянулась прямая дорожка к ельцинско-путинским войнам в Чечне.
В этой пятисотвековой Империи Зла что-то такое разлито в самом воздухе, что любой, даже добрый человек, оказавшись у кормила власти, не может удержаться, чтобы не начать проливать за Империю кровь, не развязывать войны.
Отцу новорожденной
Сколько уж длится —
и сколько продлится...
Скольких не стало уж —
скольких не станет...
Там, за границей.
В Афганистане.
Как чумной глядишь ты... —
с дочкой поздравляют.
Ты хотел мальчишку.
Знаю. Знаю...
Только ведь мальчишка —
это так тревожно.
Нынче время слишком,
слишком ненадежно.
Много нынче горя...
Боль стучится тупо.
Небо.
Поле.
Горы.
Трупы.
Трупы.
Трупы.
Сколько уж длится —
и сколько продлится.
Скольких не стало уж —
скольких не станет.
Там, на чужой стороне, за границей.
В Афганистане.
В Афганистане.
И чужда чужбина.
И пришельцы чужды.
Ах, судьба-судьбина,
надо ль было? Нужно?!
Так зачем рожать — и
всё отдать для сына,
чтобы враз утратить
сына на чужбине.
А конец ведь — случай.
Краток, будто точка.
Так что, может, лучше,
что родилась дочка.
Сколько погибло их —
сколько погибнет...
Время бежит и щадить нас не станет,
если мы сами того не постигнем, —
что же случилось там,
в Афганистане.
Что ж теперь молчишь ты?...
Дочка? — Поздравляю.
Ты хотел мальчишку.
Ты хотел.
Я знаю...
Февраль 1986
Агрессия
Зачем занесли мы разруху сюда, рыданья? —
Где смерть неотлучно кружит над любой душой.
Не надо ни объяснений, ни оправданий.
Они — на своей земле.
Мы — на чужой.
Дороги. Поля. Под ногами, как пули — зерна.
Тут всё ополчилось — жители, горы, зной.
Как будто бы нож под сердце стране вонзенный! —
Мы на чужой земле.
Мы — на чужой!
А кто-то в театры ходит и хлещет "Фанту".
А где-то уют с покоем и тишиной.
Пускай они злы, жестоки, пускай фанаты —
они на своей земле,
мы — на чужой.
А только вчера в войну во дворе играя,
не знали, что ждет война на земле чужой.
А он не может стрелять в них,
но он — стреляет!
И он до сих пор, и он до сих пор — живой!
Невидимо воздух секут, словно зерна — пули.
Возможно ли жить с простреленною душой?!
И снова — огонь!
Бессилие сводит скулы.
Они — на своей земле.
Мы — на чужой.
Март 1989
Кровавое воскресенье
Памяти погибших в Тбилиси 9 апреля
И юные, и в летах —
кого только нет на площади!
А сверху взглянуть — полощется
вся площадь в живых цветах.
Но дышится фронтом в городе.
И — странное совпадение:
случайно ли? — воскресение...
И даже число...
О, господи!
Как просто: возьми, убей!
И все цепенеют в ужасе.
Но — поздно! — Уже оружие
наставлено на людей.
Куда тут, куда деваться им?
Не скрыться...
Сбылось знамение!
Кровавое воскресение.
И даже число — девятое!
Преследуют, как врагов.
Ну, что же за время скверное! —
Давно Николая свергнули,
но льется, как прежде, кровь!
Казалось, что время — праведно.
Выходит, то время — временно?
И вера людей — расстреляна.
И — дружные крики:
— Правильно!
Весь век наш — как сверхзлодей.
Немало — что кровью полные —
таких воскресений вспомню я
и прочих кровавых дней.
Цветы теперь над девчатами...
Кровавое совпадение —
кровавое воскресение,
и даже число — девятое...
Апрель 1989
"Афганский" трамвай
На улицах Запорожья появился трамвай, выкрашенный в защитный цвет, — своеобразный музей на колесах. Внутри трамвая, под потолком, где обычно размещают картинки по правилам дорожного движения, висят фотографии ребят, погибших в Афганистане. На протяжении всего маршрута звучат "афганские" песни.
Он подъехал, траурно-зеленый.
В тишине был слышен ход минут.
И садились люди обреченно,
словно бы в последний свой маршрут.
Я вошел. И вздрогнул — совпаденье? —
В полутьме, в движеньях, шепотке
женщина — недвижна — на сиденье
в черном обескрыленном платке.
Двери затворились с тяжким вздохом.
Замолчал шептавшийся вагон.
Тронулись. И — хлынула потоком
музыка внезапно, как — огонь!
И сквозь шум послышались команды,
охватил нешуточный испуг.
А домов безмолвные громады,
словно горы, высились вокруг.
Улицы — как горные долины.
Пассажиры мрачны, как бойцы.
И прошил нас очередью длинной
пролетевший мимо мотоцикл!
И совсем чужое в окнах солнце —
красное, от множества потерь.
А трамвай безудержно несется
и грохочет, будто БТР.
Обстановка, точно боевая.
На судьбу осталось уповать.
Вот сейчас — мне прыгать из трамвая!
Вот сейчас — кого-то убивать!
А потом — на чувства, и на солнце,
и на жизнь наложится табу.
Кажется, что бешено несемся
мы в огромном цинковом гробу!
Обезуметь можно от видений. —
Не хватает только лишь грозы.
Я вцепился пальцами в сиденье:
— Вывози, — шепчу я, — вывози!..
Впрочем, полно, что за наважденье?
Мы ушли. Мы вышли из войны.
Я вздохнул устало... С облегченьем...
Я — как виноватый без вины.
Полноте, чего же ты боишься? —
Въезд туда теперь уж запрещен.
Ну, а вдруг мы катим... по Тбилиси?
Или, может, где-нибудь еще?
Неспокойно нынче и тревожно.
Правила движенья — не в чести.
Потому трамвай пока что может,
хоть куда нас может завезти!
Остановка...
Снова покатили...
Спуски и подъемы...
Виражи...
За окном — нерадостны картины.
— Вывози, — шепчу я, — вывози...
Июль 1989
С тех пор прошло 35 лет, почти столько как нет уже Советского Союза, а трамвай так никуда и не вывез наследницу СэСэСэРа, Россию.
Так и колесит он, разнузданный и разболтанный, давно съехавший с катушек и рельсов, уже не только по просторам бывшего Союза, но и по миру. Тбилиси-89, Баку-90, Вильнюс-91 и уже в эпоху новой демократической России — Чечня-94 и по сегодняшний день, снова Грузия-2008, Украина-2014, Сирия-2015, а теперь — по всей Украине...
И вломится в другие страны, если его не остановят в Украине.
На фото: реальный "афганский" трамвай Запорожья, уже списанный. Фото размещено на сайте Запорожского трамвайного депо.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
